«Не каждый капитан сможет стать лоцманом», — Виктор Пилипенко

508

Портовые знатоки фарватера всегда считались фигурами загадочными и авторитетными. Знающие каждый изгиб течений и траекторию воздушных потоков, они отвечают за безопасную проводку судна в акваторию порта. Но каждый ли судоводитель может справится с такой работой, или же лоцман – это, скорее, призвание? О всех подводных камнях этой профессии нам поведал начальник лоцманской службы МТП «Южный» и ветеран своего дела Виктор Пилипенко, лоцман с 40-летним стажем, Почетный работник морского и речного транспорта Украины. The Maritime Telegraph/«Морская правда» получила уникальную возможность узнать, как формировалась лоцманская служба в порту «Южный», как принимали первые суда и что подразумевает под собой профессия лоцмана.

МТ/МП: Вы стояли у истоков возведения МТП «Южный». С чего начиналась лоцманская служба в порту?

ВП: И порт, и город Южный строились практически у меня глазах. Приехав сюда в 1978 году, я и подумать не мог, что это место получит такое развитие. В городе тогда было всего четыре дома на улице Химиков и бывшей улице Ленина! Все друг друга в лицо знали.

Порт на заре своего основания столкнулся с небольшой проблемой – основывая службу капитана порта, самим капитаном порта никто не хотел быть. В то время одно слово «амиак» нагоняло страх на портовиков. Наше предприятие строилось возле химического завода, который находится по ту строну канала, и должно было принимать много газовозов, химовозов, танкеров и прочих судов повышенной опасности. Незадолго до этого Одессу потрясла авария во время шлангования газовоза. Произошел подрыв и, как следствие, утечка амиака. Отравилось много людей. Неудивительно, что никто не хотел брать на себя такие серьезные полномочия и еще более серьезную ответственность!

Позднее ситуация разрешилась – первым капитаном порта назначили Станислава Незавитина, который и начал набирать свою лоцманскую команду. Первым начальником лоцманской службы (тогда она называлась службой капитана порта) стал Николай Словеснов, а команда насчитывала всего четыре человека, в каждой смене по одному лоцману, не считая инспекторов. В первое время нам даже не нашлось места на территории порта, служба находились на территории завода.

В 2004 году произошла реогранизация и лоцманская служба перешла в ГП «Дельта-лоцман», а в 2013 году, с вступлением в силу Закона Украины «О морских портах», ГП «Дельта-лоцман» стало филиалом ГП «Администрация морских портов Украины».

МТ/МП: С каким опытом вы пришли на лоцманскую службу?

ВП: Свой профессиональный путь я начал на Дальнем Востоке, где работал с 1967 до 1978 года. Мне приходилось иметь дело с научно-исследователькими судами и рыболовными траулерами. Исследовательских судов на то время было всего семь. Я был на «Шантаре» – абсолютно новеньком судне, который я даже принимал в верфи Германии. На его борту насчитывалось 24 скрытых лаборатории и одна лаборатория для подводного наблюдения с батискафом – он мог исследовать акваторию в радиусе 4 км. За это пароход получил от нас название «судно-шпион». На нем я и дослужился до старпома.

Далее меня забросило на рыболовный траулер «Таврово», на котором я получил повышение до капитана. Мы работали в Охотском и Японском морях, известных своей непогодой и льдами. Это стало для меня хорошей школой мужества. Говорят, рыбак – дважды моряк, я бы сказал, даже трижды моряк. Не передать, в каких условиях нам приходилось работать. Должен признаться, после работы на «рыбаке» мне было легче приспособиться к должности лоцмана.

МТ/МП: Почему вы решили оставить карьеру капитана дальнего плаванья и перейти на лоцманскую службу?

ВП: Работая во Владивостоке, мне все время приходилось кататься туда-сюда, от работы – домой. Приехав в Южный в 1978 году, я надеялся окончательно осесть на одном месте и быть вместе со своей семьей, супругой Ларисой и двумя маленькими детьми – Машей и Юрой.

Сначала я попробовал трудоустроиться в одно пароходство, затем в другое. Но не сложилось. Устроился инженером по технике безопасности в Одесском припортовом заводе – благо, специфика моей профессии позволяла. Затем узнал от своего коллеги, что в строящемся порту «Южный» формируется лоцманская служба под руководством Станислава Незавитина. Я решил не упустить свой шанс и 23 марта 1978 года написал заявление на работу лоцманом.

Признаться, я ни разу не пожалел о своем выборе. Немалую роль в этом сыграли мои наставники, опытные лоцманы: Павел Щельников, Анатолий Поляруш, Виктор Рябков, Николай Словеснов, Владимир Сиренко и, конечно, Станислав Незавитин – я очень горд, что у меня были такие учителя. Это, так сказать, старая гвардия лоцманов «Южного». Сейчас у нас очень дружный коллектив, увеличившийся до 13 лоцманов. Большинство из них – молодые ребята.

МТ/МП: Что входит в обязанности начальника лоцманской службы?

Сейчас в мои обязанности входит практически все. Я заведую не только административной деятельностью лоцманской службы в порту, я к тому же действующий лоцман. Когда нужно подстраховать коллег, я сам осуществляю проводку пароходов, или когда заходят достаточно специфические суда, перевозящие, например, краны, или суда для дноуглубления с землечерпательными снарядами.

МТ/МП: Какое судно первым зашло в акваторию порта «Южный»?

ВП: Первый пароход, зашедший в порт «Южный», был «Нововоронеж», который вез строительные материалы и технику для припортового завода. Принимали его Тарас Мажара и я. Акватория порта к тому времени была совершенно не оборудована, даже не стояло створных знаков! Мы ориентировались по двум деревьям, поставили пароход на якорь около сегодняшнего песочного терминала.

Немногим позднее, в разгар лета 1978 года, мы – Станислав Незавитин, Виктор Рябков и я, в качестве стажера, – принимали первый газовоз «Булдури». К проводке каждого судна лоцман готовится тщательно, а к «Булдури» мы подготавливались невероятно скрупулезно и действовали очень-очень аккуратно. Поскольку это было первое судно такого типа и первые шланговки. Все выполнялось строго букве закона безопасности.

Самым большим пароходом, который мне приходилось проводить в порт «Южный», был Maxi Brazil, дедвейтом 216 тысяч тонн, в 2012 году, который перевозил угольно-рудный груз. Если лоцман берется за крупнотоннажное судно, длиной 300 метров и больше, количество привычных нюансов и сложностей увеличивается втрое. Можете представить, как старательно и тонко мы действовали. В связи со стесненной акваторией и течением, перед тем, как приниматься за дело, лоцманы (а, как правило, для судов типа capesize их двое) на словах или на карте канала прорабатывают маневры проводки с учетом направления и силы ветра, течения, а также других факторов.

МТ/МП: От чего еще зависит, сколько лоцманов будут осуществлять проводку судна?

ВП: Количество лоцманов определяется в зависимости от опыта работы специалистов. Если лоцман не уверен с себе и своих навыках или ему предстоит непривычный тип судна, я могу подстраховать его в качестве второго лоцмана. Как ни крути, но с напарником все же спокойнее. Третьим лоцманом можно взять стажера.

Нужно отдать должное этой профессии, не каждый капитан сможет стать лоцманом, как не каждый человек – водителем. Эта профессия из ряда экстремальных, она требует особого восприятия. Настоящий лоцман обладает своим собственным шаблоном проводки судов, но каждый из них должен на интуитивном уровне чувствовать, в какую минуту заложить маневр или бросить якорь.

МТ/МП: Можно ли заводить суда в порт «Южный» без лоцмана?

ВП: Я не думаю, что заходить в порт, особенно незнакомый, без лоцманской проводки – хорошая идея. Если пароход внушительных размеров, он должен иметь и буксирное обеспечение, и помощь лоцмана. Возможно, маленькие пароходики до 100 метров, которые работают с портом, могут без последствий заходить в гавань и швартоваться, скорее, в целях экономии времени. К тому же, чтобы самому заводить судно в порт, капитану необходимо иметь соответствующий сертификат.

МТ/МП: Какой аспект работы лоцмана кажется вам наиболее сложным?

ВП: Как говорят на флоте – безопасностью не торгуются. Ошибешься на полсантиметра – будешь виноват. Поэтому, когда лоцмана просят зайти в порт либо в неназначенное время, либо в непогоду, это всегда вызывает во мне бурю негодования. МТП «Южный» – порт высшей категории опасности. И суда, которые он принимает, также требуют повышенной безопасности. Дождь, снег, ветер, туман – много факторов и природных явлений, которые всегда нужно брать во внимание.

Станислав Незавитин, формируя службу капитана порта, уделял большое внимание вопросу безопасности. В свое время он даже ездил в Тампу для изучения специфики работы с газовозами. А также в целях повышения профессионального навыка отправлял нас в рейсы за границу. Ненадолго – месяца на два. Я попал на газовоз-пятидесятитысячник «Ленсовет», который шел в Америку, и получил хорошую возможность поучиться у зарубежных лоцманов самых больших портов.

Руководство филиала «Дельта-лоцман» также во главу угла ставит безопасность, поэтому вопросу подготовки и переподготовки лоцманов уделяет очень серьезное внимание. Учитывая, что специалистами не рождаются, а становятся, то одним из средств оттачивания лоцманского мастерства является наш тренажерный центр подготовки лоцманов, на котором можно смоделировать любую реальную обстановку управления судном в акватории конкретного порта и отработать, например, действия в тумане, в сложной ледовой обстановке или нештатной ситуации. И все это на разных типах судов, т.к. нужно быть «универсальным солдатом». Ведь капитан годами приобретает знания для управления своим судном. А лоцман за неделю может сменить столько судов, сколько капитан за всю свою карьеру. При этом разнобой по типу и классу — феноменальный: от небольшого каботажного сухогруза до трехсотметрового океанского танкера.

Я, в свою очередь, также толкую молодым специалистам и стажерам о том, что риск должен быть оправдан, ибо отвечать придется именно им.

МТ/МП: Пройдя насыщенную школу жизни, какой житейский принцип вы для себя вынесли?

ВП: Мне 72 года, и, надо сказать, я до сих пор о чем-то мечтаю. Самое страшное для меня – потерять себя в будничной рутине. Мечтать же не только не вредно, а даже полезно. А чтобы добиться чего-то, нужно всего лишь приложить капельку усилий. И могу сказать, что я живу тогда, когда стремлюсь к мечте.